Влияние числа очевидцев на вероятность оказания помощи

Пассивность присутствующих при чрезвычайных обстоятельствах заставляет общественных комментаторов скорбеть о человеческой «отчужденности», «апатии», «безразличии» и «неосознанных садистских импульсах». Но, относя невмешательство к характерным чертам зевак, мы можем убеждать себя в том, что, как заботливые люди, мы сами оказали бы помощь. Но неужели очевидцы реальных случаев были такими бесчеловечными людьми? Социальные психологи Бибб Латане (Bibb Latanft) и Джон Дарли (John М. Darley) не были убеждены в этом. Поэтому они инсценировали оригинальные ситуации и выяснили, что только единственный ситуационный фактор — присутствие других людей — в значительной степени уменьшает возможность вмешательства. К 1980 году было проведено около пятидесяти экспериментов по сравнению помощи, оказанной различными очевидцами — как теми, кто чувствовал, что находится в одиночестве, так и теми, кто считал, что он не один. Примерно в 90% этих сравнений, включающих почти 6000 человек, очевидцы происходящего были более склонны к оказанию помощи, когда считали, что находятся в одиночестве. Когда вокруг много людей, жертва действительно меньше может рассчитывать на получение помощи. Когда Латане, Джеймс Даббз (James Dabbs) и 145 сотрудников «случайно» роняли монеты или карандаши во время поездки в 1497 лифтах, в 40% случаев им оказали помощь, когда в лифте был один человек, и лишь в 20% случаев, когда в лифтах было шесть пассажи-ров. Почему? Латане и Дарли предполагают, что по мере увеличения числа присутствующих каждый очевидец менее склонен замечать происшедшее, менее склонен считать его проблемой или чрезвычайным обстоятельством и менее склонен брать на себя ответственность и оказывать помощь.

Необходимость обратить внимание

Двадцать минут спустя после того, как Элеанор Брадли упала и сломала ногу на переполненном городском тротуаре, вы подходите к этому месту. Вы смотрите прямо в спину идущих впереди пешеходов (неприлично смотреть на тех, мимо кого вы проходите) и заняты мыслями о том, что ожидает вас днем. Так, может быть, если бы тротуар был совершенно пустым, вы заметили бы пострадавшую женщину?
Чтобы ответить на этот вопрос, Латане и Дарли попросили студентов Колумбийского университета в комнате, в которой они оставались в одиночестве или же вместе с двумя незнакомцами, заполнить вопросник. Пока студенты отвечали на вопросы (за ними следили из-за зеркальной стены), была инсценирована необычная ситуация: через вентиляционное отверстие в стене в комнату впускался дым. Студенты, остававшиеся в одиночестве, которые во время работы часто с любопытством оглядывались по сторонам, замечали дым чуть ли не сразу же — примерно в течение пяти секунд. Те же, кто находился вместе с другими, продолжали работать, и проходило около 20 секунд, прежде чем они замечали дым.
Сконструированное Латане и Дарли «дерево» принятия решения. Только один путь на дерене ведет к оказанию помощи. На каждом этапе принятия решения присутствие других может побудить человека выбрать «ветвь», ведущую к отказу от оказания помощи.

Интерпритация

Как только мы замечаем что-то непривычное, мы сразу же должны дать этому событию интерпретацию. Представьте себя в комнате, наполненной дымом. Хотя вы и встревожены, вы не хотите ставить себя в неловкое положение и суетиться. Вы оглядываетесь на других. Они выглядят спокойными, безразличными. Считая, что все, видимо, в порядке, вы пожимаете плечами и возвращаетесь к работе. Затем один из присутствующих замечает дым и, видя ваше явное спокойствие, реагирует подобным же образом. Это еще один из примеров информационного влияния. Каждый человек судит о реальности по поведению других.

То же произошло и в рассматриваемом эксперименте. Когда те, кто работали в одиночестве, замечали дым, они обычно в течение какого-то мгновения проявляли колебание, затем вставали, подходили к вентиляционному отверстию, принюхивались, разгоняли рукой дым, вновь проявляли колебание, а затем отправлялись сообщить о происходящем. Яркий контраст такому поведению являли группы из трех человек, не двигавшихся с места. Из 24 человек в восьми группах только один человек сообщил о дыме в течение четырех минут после его появления. К концу шестиминутного эксперимента дым был настолько густым, что почти ничего не было видно. Участники эксперимента потирали глаза и кашляли. Тем не менее только в трех из восьми групп нашлось хотя бы по одному человеку, который сообщил бы о возникшей проблеме.

В равной степени интересным было и то, что пассивность групп отразилась на интерпретации происходящего ее членами. Что стало причиной дыма? «Поломка в системе кондиционирования воздуха», «химические лаборатории в здании», «трубы отопления», «газ правдивости». Они предложили много объяснений, но ни один из них не сказал: «пожар». Члены группы, выступавшие в качестве примеров безответственности, влияли на интерпретацию друг друга.

Эта экспериментальная дилемма параллельна дилеммам, с которыми сталкивается каждый из нас. Дикие вопли за окном. Что это? Просто дурачество или же отчаянные крики человека, подвергшегося нападению? А мальчишеские потасовки? Что это? Дружеская буза или же жестокая драка? А человек,тяжело опустившийся в дверях? Он что — заснул или же серьезно болен и находится, к примеру, в диабетической коме? Наверняка именно этот вопрос вставал перед теми, кто проходил мимо Сидни Брукинс (Goleman). Брукинс, получившая сотрясение мозга в результате побоев, умерла, после того как в течение двух дней пролежала у входа в один из многоквартирных домов Миннеаполиса.

В отличие от опыта с наполненной дымом комнатой, каждая из таких повседневных ситуаций, однако, может представлять опасность для другого человека. Чтобы узнать, проявляется ли эффект очевидца в подобных ситуациях, Латане и Джудит Родин (Judith Rodin) поставили эксперимент, центром которого стала женщина, испытывающая боль. Женщина-исследователь попросила студентов Колумбийского университета заполнить вопросник, а сама прошла в соседнюю комнату, вход в которую был прикрыт портьерой. Минуты четыре спустя (на самом деле включилась магнитофонная запись) можно было слышать, как она встала на стул, чтобы взять с полки какие-то бумаги. Затем послышался крик, грохот развалившегося стула, и она упала на пол. «О Господи, моя нога... Я... я... не могу пошевелить ею, — зарыдала она. — О... моя лодыжка... Я... не могу сдвинуть эту... штуку... с себя». Только после двухминутных стонов ей удалось обратить на себя внимание тех, кто находился за дверью ее комнаты. 70% студентов, работавших в одиночестве, услышав, что произошел «несчастный случай», заглядывали в кабинет экспериментатора или предлагали ей свою помощь. Среди пар незнакомых друг с другом людей, столкнувшихся с этой чрезвычайной ситуацией, только 40% предложили свою помощь. Те же, кто этого не сделал, явно решили, что ничего серьезного не произошло. «Простое растяжение связок», — посчитали одни. «Мне не хотелось ставить ее в неловкое положение», — заявили другие. Здесь вновь проявляется эффект очевидца: чем больше людей знает о случившемся, тем меньшая доля из них склонна оказывать помощь. Для пострадавшего, таким образом, число очевидцев не является спасением. То, как люди интерпретируют те или иные события, также оказывает влияние на их реакции на уличные преступления. Организовав инсценировку драки между мужчиной и женщиной, Ланс Шотланд и Маргарет Строу обнаружили, что в происходящее вмешивались 65% очевидцев, когда они слышали, что женщина кричит: «Отстань от меня, я тебя не знаю». Когда же она кричала: «Отстань от меня. Никак не пойму, зачем я вышла за тебя замуж», в ситуацию вмешались только 19% из присутствующих. Избиение супругом, похоже, вызывает меньше беспокойства, чем избиение незнакомцем.

Гарольд Такушьян и Герцель Бодингер предположили, что интерпретации также оказывают влияние на реакцию очевидцев, когда совершаются кражи. Когда они инсценировали сотни автомобильных краж в 18 городах (пользуясь вешалками, чтобы дотянуться до ценного предмета, такого как телевизор или шуба), они были просто потрясены. Менее одного человека из десяти интересовались тем, что они такое делают. Многие, заметив, что происходит, останавливались, наблюдали, ухмылялись или же предлагали помощь. Некоторые явно считали «грабителя» владельцем автомобиля.

Принятие ответственности на себя

Неправильная интерпретация не единственная причина невмешательства, вызываемая эффектом очевидца. Те, кто видел и слышал, как Китти Дженовезе умоляла помочь ей, правильно интерпретировали случившееся, но свет и силуэты людей в соседних окнах подсказали им, что и другие также видят то, что происходит. Это охладило желание предпринимать какие-то шаги.

Некоторые из нас видели, как совершается убийство. Чтобы понять причину бездействия очевидцев в явно критической ситуации, Дарли и Латане воспроизвели драму Дженовезе. Они разместили людей в отдельных комнатах, откуда участники эксперимента могли бы слышать крики пострадавшей о помощи. Воспроизводя ситуацию, Дарли и Латане попросили студентов Нью-Йоркского университета воспользоваться внутренней громкоговорящей связью между лабораториями и обсудить по интеркому свои проблемы, возникшие в университетской жизни. Они обещали студентам, что никто ничего не узнает и за ними подглядывать не будут. Во время дискуссии выступающие говорили по очереди. Неожиданно включив свой микрофон, в разговор вмешался экспериментатор, который с необычайной настойчивостью, с трудом выговаривая слова, стал умолять оказать ему помощь, поскольку у него приступ и ему очень плохо.

Из тех, кто считал, что, кроме них, никто этого не слышит, 85% покинули свои помещения и бросились звать на помощь. Из тех же, кто считал, что крики пострадавшего слышали еще четыре человека, только 31% отправились за помощью. А кто никак не отреагировал на происшедшее, были они апатичны и безразличны? Когда экспериментатор пришел сообщить об окончании эксперимента, он не смог найти ответа на этот вопрос. Большинство участников сразу же выразили обеспокоенность. У многих дрожали руки и вспотели ладони. Они были уверены, что произошло что-то чрезвычайное, но не знали, что делать.

После проведения всех этих экспериментов Латане и Дарли попросили их участников ответить на вопрос: повлияло ли присутствие других на их действия? Мы знаем, что наличие других людей оказывает самое драматическое влияние. И тем не менее почти все участники экспериментов отрицали это влияние. Каков был их типичный ответ? «Я знал о присутствии других, но, даже если бы их не было, я поступил бы точно так же». Этот ответ подтверждает известное правило: мы зачастую не знаем, почему мы делаем то, что мы делаем. Вот почему эксперименты, подобные описанным выше, являются такими убедительными. Исследования поведения очевидцев, остающихся в стороне при действительно чрезвычайных обстоятельствах, не вполне прояснили действие эффекта очевидца. Последующие эксперименты выявили ситуации, когда присутствие других не удерживает людей от оказания помощи. Ирвинг Пильявин с коллегами инсценировал критическую ситуацию в своеобразной лаборатории на колесах. Участниками экспериментов стали 4450 пассажиров нью-йоркского метро, которые понятия не имели о том, что происходит. В каждой из 103 ситуаций некий человек входил в различные вагоны метро и становился прямо в центре, у поручня. Как только поезд отправлялся со станции, этот человек начинал покачиваться, а затем падал. Когда у пострадавшего в руке была палка, ему почти сразу же предлагали помощь несколько человек. Даже когда у него в руке была бутылка, а от него несло алкоголем, ему часто предлагали помощь, причем помощь была особенно быстрой, когда рядом оказывались несколько мужчин. Почему? Может быть, присутствие других пассажиров давало чувство безопасности тем, кто оказывал помощь? Или, может быть, потому, что ситуация была недвусмысленной? (Пассажиры не могли не понять, что происходит.) Чтобы выяснить это, Линда Соломон (Linda Solomon), Генри Соломон (Henry Solomon) и Рональд Стоун (Ronald Stone) провели эксперименты, во время которых нью-йоркцы не только видели, но и слышали людей в состоянии дистресса, как это было в эксперименте, проводившемся в метро, или же только слышали, как в эксперименте с женщиной, испытывавшей боль (когда ситуация оставляет больше возможностей для различных интерпретаций). Когда причины возникшей ситуации не вызывали сомнений, люди, даже если они были не одни, приходили на помощь, правда чуть-чуть позже тех, кто был единственным очевидцем происходящего. В то же время, когда ситуация характеризовалась неопределенностью, те, кто был в группах, в отличие от свидетелей-одиночек, значительно меньше спешили приходить на помощь.

Нью-йоркцы, как и жители других городов, редко оказываются в общественных местах в одиночестве, чем и объясняется, почему горожане менее отзывчивы, чем жители сельской местности. «Усталость от сочувствия» и «сенсорная перегрузка» от столкновения с таким большим количеством людей, нуждающихся в помощи, еще больше удерживают жителей больших городов от оказания помощи. Это объясняет поведение тысяч жителей 36 городов, к которым обратились за помощью Роберт Левайн (Robert LeVine) и его сотрудники, инсценировавшие различные ситуации: «незамеченное» падение авторучки, просьба разменять банкноту, имитация поведения слепого, которому необходимо перейти дорогу, и т.п. Чем город больше по размерам и по численности населения, тем меньше желающих прийти на помощь.

Во время эксперимента в метро пассажиры сидели лицом друг к другу и могли видеть обеспокоенность на лицах других. Чтобы выяснить, какой эффект оказывает зрительная взаимосвязь, Дарли, Аллан Тегер и Лоренс Льюис предлагали испытуемым работать, сидя лицом к лицу или спиной к спине. Во время эксперимента участвующие в нем слышали, как в соседней комнате раздавался грохот и металлические экраны падали на работавшего там человека. В отличие от одиночек, которые почти всегда предлагали помощь, люди, работавшие парами, спиной к спине, почти никогда не реагировали. Те же, кто работал лицом к лицу, по выражению лица своего напарника видели, что тот обратил внимание на происшедшее. Естественно, это приводило к тому, что оба человека решали, что ситуация не терпит отлагательства и необходимо вмешаться, то есть такие пары, по существу, в своем желании оказать помощь поступали так же, как и люди, работавшие в одиночестве.

Оказание помощи, когда это делают другие

Если агрессивные модели могут усилить агрессию, а безответственные модели — усилить безответственность, то, быть может, модели, провоцирующие помощь, будут способствовать оказанию помощи? Представьте себе, что вы слышите грохот, за которым следуют стоны и причитания. Если кто-то из присутствующих скажет: «Вот это да. Там что-то случилось. Надо что-то делать», как вы думаете, побудит ли это других к оказанию помощи?
Ответ очевиден: просоциальные модели действительно способствуют проявлению альтруизма. Пример: В другом эксперименте Брайан и Тест заметили, что осуществлявшие рождественские покупки в Нью-Джерси бросали деньги в банку для пожертвований в пользу Армии спасения, если видели, что это делают другие.

Иногда модели противоречат на практике тому, что они проповедуют. Родители, скажем, могут говорить детям: «Делай, как я тебе сказал, а не так, как я делаю». Эксперименты показывают, что на нравственное воспитание детей оказывает влияние как то, что они слышат, так и то, что они видят. Оказавшись под воздействием лицемеров, они им подражают: делают и говорят то, что делают и говорят «модели».


© 2009-2011 Psychological experiment (pshychoexp.ru)
При копировании материалов активная ссылка обязательна.
Разработка сайта - OReason.ru / CMS Joostina 1.3.0 stable